Официальный сайт писателя и литературного продюсера

Для того чтобы творческие союзы заработали, из них нужно исключить людей старой закалки

В «Литературной России» помещено обширное интервью Александра Гриценко – писателя, драматурга, прозаика, критика, журналиста, литературного продюсера, председателя правления Интернационального Союза писателей.

Отвечая на вопросы Антона Свириденко, мэтр коснулся многих актуальных проблем, отражающих современное положение дел в литературной среде, затронул тему творческих писательских объединений. Посвятил отдельное развернутое рассуждение работе Интернационального союза писателей, которую сам организовывает и в деталях знает ее изнутри.

Заслуживает внимания высказанная Александром Гриценко мысль, что для успеха писателю нужны 5 процентов таланта, 5 процентов везения и 90 процентов напряженной работы. Поделился Александр Николаевич и своими впечатлениями от пребывания на передовой во время войны на Донбассе.

Интервью получилось подробным и многоплановым по тематике затронутых в нем тем.

Александр Гриценко – писатель, драматург, прозаик, критик, журналист, литературный продюсер, председатель правления Интернационального Союза писателей, вице-президент Великобританского Союза писателей APIA, первый заместитель главного редактора журнала Московской городской организации Союза писателей России «Российский колокол» (главный редактор Максим Замшев), директор журнала Интернационального Союза писателей «Традиции & Авангард» (главный редактор Роман Сенчин). Написал около 900 статей о современной литературе, которые напечатаны в периодике («Российская газета», «Независимая газета – НГ Экслибрис», «Литературная газета», «Литературная Россия», журнал «Российский колокол» и др.). Автор диссертации о концептуальной метафоре в русскоязычной и англоязычной прессе (кафедра общего языкознания Российского университета дружбы народов). Многие из произведений Гриценко были отмечены литературными премиями: общенациональная премия «Дебют» (Москва), «Хрустальная роза Виктора Розова» (Москва), «РосКон» (Москва), «Герой фэндома» (Ялта), «Аэлита» – «Рыцарь фантастики» (Екатеринбург), премия В.И. Бугрова (Екатеринбург) и др. В профессиональном литературном обществе России считается: если Союз писателей России – это патриоты, Союз российских писателей – это либералы, то Интернациональный Союз писателей – это прагматики вне политики. Большое значение ИСП уделяет современным методам продвижения писателя и его книг, созданию личного бренда, прямой и косвенной монетизации творчества, обучению литературному мастерству.

– Александр Николаевич, вы ведёте разнообразную деятельность. Другому человеку одного из этих направлений хватило бы на всю жизнь. Вы в поиске? Или у вас так много энергии, что вы не можете остановиться?
– Я не делаю ничего через силу. Мне многое интересно, а приоритеты расставляет необходимость. Я мог бы заниматься только наукой и литературой, но вижу, что это приводит к гордой нищете.

– Талант разве не должен быть голодным?
– Писатель должен быть бедным и с циррозом печени. Я это много раз слышал. Но сам считаю, что для успеха нужны: талант – 5 процентов, 5 процентов везения и 90 процентов напряжённой работы. В общем, продюсировать людей я умею и поэтому этим занимаюсь.

– Есть яркий пример? Вы взяли и заметили человека, и он теперь «звезда»?
– Таких примеров много. Всё перечислю когда-нибудь в мемуарах, которые выпущу на занавесках, не знаю, мне почему-то хочется мемуары выпустить на занавесках. Давайте возьмём такой пример. Когда-то давно я первым заметил Валерия Печейкина, теперь его называют главным комедиографом России. В 2007 году я был ридером премии «Дебют» в номинации «Драматургия» и почти принудительно вставил его тексты в лонг-лист, его не пропускали по формальному признаку: «слишком длинно для постановки». Я сказал: «Это будущий лауреат!». Мне поверили и включили его в лонг. И он получил премию в номинации «Драматургия» и ещё в номинации, которая была предназначена для русскоязычных писателей из-за рубежа. Так у него всё началось в большой литературе и театре. Потом мы ещё с ним работали некоторое время.

– Вас не смущает, что Валерий Печейкин стал либералом и гей-активистом?
– Погодите, я хотел вам рассказать о других авторах, которых я открыл, и про занавески, а вы – с пустяками. Почему меня это должно смущать? Это его дело. Я – центрист, он – открытый гей. Я уж не знаю, активист он или нет. Кстати, когда проходил референдум о новой Конституции, я везде заявлял, что против поправок, потому что пиар-кампания Конституции была проведена глупо. Помните ролик, где геи усыновляют мальчика? И платьице ему дают. Л! Логика! Если геи, то обязательно – изнасилуют и в платье оденут.

3-4-600x454

– То есть вы считаете, что геи имеют право усыновлять детей?
– Как минимум они имеют право создавать семью и регистрировать свои отношения. Потому что регистрация брака связана со статусом и с совместным имуществом. Меня не оскорбляют однополые браки. Я за свободу, если она не ущемляет чужую свободу. В общем, я не гомофоб, это точно.

– Вы очень непростой человек. Вы сейчас говорите как либерал, а между тем вас можно найти на «Миротворце», и вы активно поддерживали Донбасс с 2014 года.
– Да, в «Фейсбуке» от меня быстренько отписываются и либералы-истерички, и православные оптимисты, и сталинисты-реставраторы, и феминисты, у которых перемен требуют сердца, и защитники разных прав, и другие сомнительные граждане с неустойчивой психикой не выдерживают моего нешаблонного мышления. На Донбассе я поддерживал и поддерживаю людей. Простых людей. А на «Миротворец» я попал в 2015 году за то, что помогал проводить фестиваль фантастики «Аю-Даг». Это мероприятие было учреждено за много лет до перехода Крыма в Россию, и оно проводилось ежегодно. На фестивале никогда не говорили о банальной политике – только об аннексии инопланетянами Земли. Формулировка, с которой я сначала попал на сайт, дословно глупость эту приводить тут не буду, но, если кратко, они увидели во мне агитатора, и мероприятие якобы было нацелено, по их мнению, на легализацию России в Крыму. А потом мне добавили сотрудничество с прорусскими террористическими организациями. Хотя непонятно, кто решил, что на Донбассе исключительно террористы. И вот, за первое мне грозила депортация из Украины, если бы я сошёл с ума и приехал бы туда, а за второе – 20 лет тюрьмы, как мне сказали доброжелатели. Но… они же, доброжелатели, говорят, что есть выход, а именно – написать покаянное письмо в СБУ. Естественно, я это делать не буду. Поэтому в Украину мне въезд закрыт.

– Не страшно?
– Я не обращаю внимания на мнение людей, которые меня не интересуют. Так вот, с 2014 года ИСП собирало и адресно распределяло помощь на Донбасс. Причём мы из этого пиар не делали, я только недавно стал об этом говорить. С 2016 года мы стали финансово помогать в непризнанной республике ЛНР выпускать альманах «Крылья», в 2019-м вышла книга в России и в непризнанных ДНР и ЛНР «Воля Донбасса». Это сборник писателей Донбасса и тех, кто пишет о Донбассе, с моим предисловием. Финансовую поддержку оказал ИСП. Теперь о моей позиции. Мы помогаем мирным жителям. Я был три раза на передовой, но как журналист, а не с оружием в руках. ИСП на Донбассе только с гуманитарной миссией. Там и ОБСЕ присутствует. То есть мы центристы, мы помогаем людям, это наша позиция. Мы вне политики. Я бы на Украину тоже поехал, только меня там арестуют. А в СБУ я всё-таки писать не буду…

– Расскажите о передовой.
– Если самое страшное, то оно было только умозрительное. Это произошло в районе моста у Станицы Луганской. Мы зачем-то ушли с местными журналистами на нейтральную сторону. Как-то само собой вышло. То есть мы пересекли последние блокпосты милиции ЛНР, нам сказали, что дальше за нашу безопасность ответственности не несут. Мы спустились и поднялись через «деревянный мост», а именно доски, в которых следы от пуль снайперов, и почти под флагами блокпоста Украины я давал интервью. Всё это можно найти в Интернете. Интервью я давал на камеру. Я отвечал на вопросы журналиста и вдруг почувствовал зуд в затылке. Я понимаю, что, наверно, придумал себе всё это, но ощущение неприятное. Очень. А может быть, и правда в меня целился снайпер. Утром того дня стреляли со стороны ВСУ и убили гражданского. Нас даже не хотели везти на линию соприкосновения поэтому. За этот не очень обдуманный поступок меня ругал председатель Союза писателей ЛНР Глеб Бобров, но я, честно, не жалею, для меня это нужный опыт. Нужный для моего ощущения мира что ли… Как-то так. Больше ничего говорить не хочу по этому поводу.

– Последний вопрос о Донбассе. Должна ли его Россия присоединить?
– Чаще, чем на этот вопрос, я, наверно, только отвечаю на вопрос о том, что сейчас пишу. И недавно нашёл хороший образный ответ на него. Я привёл случай из жизни. В этом году сто главных писателей, редакторов и литературных агентов, которые пишут или издают фантастику на русском языке, приехали в Донецк на фестиваль «Звёзды над Донбассом». Организатор мероприятия – председатель общественной палаты ДНР Александр Кофман. В эту поездку я и ещё несколько коллег вступили в Союз писателей ДНР. Разум нам говорил, что это делать не нужно. Все мы выезжаем за границу, выступаем там, собираем залы. Я вообще организовываю мероприятия в Лондоне, Барселоне, Праге, Варшаве, Нью-Йорке и многое ещё где. Разум бормочет: «Не нужно вступать, это может повредить делам», а сердце поёт, что донецких писателей: Русанова, Березина и других – мы знаем не один десяток лет, это дорогие сердцу люди. Мы понимаем, что происходит на Донбассе, и хотим быть вместе с друзьями. И вот я пошёл на поводу у сердца. Наверно, поэтому я писатель, а не президент огромной страны… Я ответил на вопрос?

– А вам задавали вопрос о либерально настроенных писателях, которые отказались получать Московскую литературную премию? Интернациональный Союз писателей – соучредитель. Что случилось, по вашему мнению?
– Ну что случилось? Не привыкли люди к терпимости, которой мы их учим. Организация вне политики и против как агрессивных патриотов, так и агрессивных либералов. Мы за диалог. Сколько войн и революций прошло, сколько крови пролилось, а люди так и не научились договариваться. Каждый считает, что его позиция – это догма. А ведь человеку свойственно заблуждаться. Я думаю, что в будущем именно этот тезис: «Всегда сомневайся в своей правоте» – спасёт человечество. Непримиримые ничего хорошего миру не принесут. МЛП – премия центристская, и даём мы её вне зависимости от взглядов писателей или общественных деятелей. За вклад. Там есть система номинаторов, поэтому мы не выясняем, знает ли номинант, что его представили или нет. Я вообще считаю, что получить награду с идейным врагом от центристов – это шанс показать свою терпимость. Поэтому, когда Галина Рымбу, Валерий Печейкин и Илья Кукулин написали открытое письмо, в котором отказались от премии, так как посчитали её политической, потому что в наблюдательном совете депутат Государственной Думы и деятели из Донбасса, я ответил, что там есть донбассцы, но есть и они, либералы до мозга костей. По-моему, политическая премия – это когда учитываются политические взгляды! Премия только для либералов, премия только для патриотов – вот это политические премии. И таких премий у нас в России сотни. Естественно, мы исключили этих уважаемых деятелей литературы из лауреатов МЛП. Потому что – это их право. Однако нетерпимость, казалось бы, умных и талантливых людей нас расстроила.

– А Печейкин – это тот, которого вы первый заметили на конкурсе премии «Дебют». Вам не обидно?
– В смысле? В том, что он меня во всём не поддерживает? Нет, не обидно. Это его дело. Я к нему как относился хорошо, так и отношусь.

– Как вы познакомились с Анной Русс?
– А почему именно с Анной Русс? У меня было три -– действительных жены, у меня четверо детей. У меня богатая личная жизнь, а вы вспоминаете не самый яркий эпизод моей жизни.

– То есть с ней вообще было скучно?
– Я так не сказал. Просто были женщины, которые намного больше значили в моей жизни. Если говорить о личном, то я бы говорил о них.

– Я спросил об Анне потому, что она, как и вы, писатель.
– Познакомились мы на форуме молодых писателей в 2002 году.

– Что вас в ней привлекло?
– Она умела заинтересовать, когда хотела.

– То есть это она вас пыталась заинтересовать?
– Я думаю, что интерес был взаимный. Дело в том, что тогда я искал что-то необычное, это потом уже понимаешь: в жизни много необычных людей и почти нет понятных и надёжных. У нас случился роман.

– Она писала в «Фейсбуке» какие-то ужасные вещи про вас. Причём это было год или два назад. Когда вы расстались с Анной Русс? И как вы прокомментируете её слова?
– Мы расстались в 2005 году. Прошло много лет, но она, видимо, не простила меня за то, что я ушёл от неё. Я сейчас понимаю, что нужно рассказать историю с моей точки зрения, я бы так и молчал, если бы она не начала что-то придумывать в «Фейсбуке». Причиной моего ухода было вот что: я попал в финал премии «Дебют», и семинары проходили в пансионате «Липки», организаторы знали Анну, у них были свободные номера, и они сказали мне, чтобы я её пригласил. Она приехала в последний день семинаров и тут же начала рассказывать про меня какие-то гадости. Причём гадости были придуманные на ходу. Никто особо не отреагировал. Тогда она сказала: «Поздно я приехала, он уже успел вам понравиться». Я спросил: «Зачем ты это всё говоришь?». В ответ она сказала: «А я буду». И тут я понял, что рядом со мной недруг. Она такое делала не в первый раз, но это как большая бочка, куда твой партнёр льёт помои, и однажды они переливаются, и всё заканчивается одномоментно. Через 14 лет она решила опять меня пнуть. У меня четверо детей: Кристина, ей скоро 19 лет, Линна, ей 16, Александр, ему 8 лет, и Яромир, ему тоже 8 лет. И вот с тремя детьми я общаюсь, старшая дочь даже жила у меня несколько лет, я им помогаю, только Линна – о ней я ничего не знаю.

– Почему?
– Это отношение ко мне, а не моё.

– Вы жалеете о связи с Анной?
– Нет, она меня многому научила. После неё я уже никогда не допускал к себе людей, которые так беззаветно умеют говорить неправду. А потом, не было бы дочери. Хоть я её и давно не вижу, но то, что она существует, мне греет душу.

– Сейчас обсуждают создание ассоциации писателей России. Вас это как-то коснётся?
– Слава богу, нет. ИСП – не писатели России. Мы де-факто международная организация и в начале 2021 года очень надеемся получить официально в Минюсте РФ международный статус. Это очень сложно для общественных организаций. Бесконечное количество бумаг и условностей. Нам не нужна ассоциация, мы не хотим делать то, что нам говорит государство, даже за деньги, нам нужна самостоятельность. Мысли у меня такие. Внизу все всполошились, они очень хотят перемен, а именно – чтобы снова дачи давали. У меня такое впечатление, что именно дачи, потому что разговоры только о том, как теперь мы, в смысле писатели, заживём хорошо. В этом есть определённая наивность.

– В чём наивность?
– Даже не знаю, с чего начать. Ну, нужно понимать, что сейчас абы кому дачи и гонорары раздавать не будут.

– Раздавали же в советские годы.
– Тогда писатели были пропагандистами. Если вы понимаете, о чём я. Сейчас тоже пропагандисты неплохо живут, но писатель и пропагандист – это разные профессии.

– Кремлёвские пропагандисты неплохо живут?
– Пропагандисты любых идей, за пропаганду которых платят. Мы находимся в информационном поле в основном и видим борьбу проплаченных пропагандистов с разных сторон. К правде, хоть какой-то, это не имеет отношения. Просто битва наёмников без принципов.

– Ассоциация будет выращивать пропагандистов?
– Я думаю – нет. Все места заняты. И в таком количестве они просто не нужны. Тут так получается: снизу народ воодушевился, особенно в регионах. Я даже новость видел запредельную: кто-то из одной южной области написал в местной газете, что все союзы, которые не войдут в ассоциацию, будут закрыты! Всё-таки хочет русский творческий работник жёсткой руки, чтобы запретили, закрыли, направили… Вверху получают бюллетени для голосования и недоумевают: зачем им это? Газеты специализированные, издательства – всем им посылают бюллетени для голосования. А они посмеиваются над очередным чудачеством. За 24 года своей активной деятельности в литсреде я пять раз наблюдал, когда хотели объединить необъединяемых: левых, правых, розовых, лиловых, квадратных и круглых писателей. Это дело неблагодарное. Как правило, выделяли под такой проект деньги, проводили мероприятия, и как бы всё. Возможно, тут будет продолжение. Только какое?

– Какое может быть? Как вы считаете?
– Очень сложно сказать. Получается парадоксальная вещь. В советские времена писатели плакали, что им не дают свободно творить, что цензура и тому подобное, зато дачи были. Потом писателей освободили, но матподдержку отняли, теперь они плачут о том, что их не кормят! Вы определитесь, чего вы хотите: свободы или содержания? Они хотят совместить, но так не бывает. В чём проблема Союза писателей России? Они не хотят работать, так как должна работать общественная организация. Они хотят, чтобы им платили за талант. А за талант не платят, платят только за работу. А это, знаете, «я такой цветочек, дайте мне деньги» – это всё для синеглазых идеалистов. Кому это интересно? Избрали Иванова председателем СПР, а не Шаргунова. Где у людей ум? Иванов – серый человек и не писатель по большому счёту, и не организатор. Шаргунов – писатель всероссийского значения точно и талантливый организатор. Казалось бы, ну сделайте правильный выбор! Я это говорю сейчас – не потому, что мы с Сергеем друзья, скорее, наоборот, в некоторых случаях люди, с которыми общаемся он и я, мне передают, что Сергей обо мне неоднозначно отзывается, хотя я такого по отношению к нему не позволяю. Но, так или иначе, это справедливо, что и писатель он, прям писатель, и культуртрегер. Проблема-то в том, что в СПР набрали людей, которые мыслят стандартами даже не 80-х, а 70-х годов. Они ждут, когда им дадут что-то по факту их существования. А дураков нет! Пока у нас будут такие союзы, ничего не изменится, потому что работать с Ивановым и его организацией нельзя, они неспособны, а если и захотят работать, то всё равно подведут. Это такие люди. Другие союзы так же устроены, хотя у либералов лучше хватка, и делают они для поддержки писателей больше, чем патриоты, но этого тоже недостаточно.

– А чем отличается ИСП?
– Я вам говорил, что писателей освободили, а они почему-то расхотели свободу. Для меня это удивительно. Сейчас времена, когда человек может сам творить свою судьбу, в том числе и творческую. И деньги зарабатывать. Мы внедряем программы создания личного бренда, монетизации творчества, и косвенной – тоже, то есть не за продажи книг, а за бренд. Это мы 11 лет назад начали проект по частным литературным курсам, а люди, которые сейчас это дело подхватили, убеждали меня, что научить писать нельзя. Потребовались 11 лет и десятки известных моих учеников, чтобы они поняли. То, что я говорю сейчас, они тоже лет через 11 поймут. У современного писателя всё в кармане. Мессенджеры, социальные сети – всё это действенные инструменты и для продвижения, и для продаж. Вы посмотрите: сколько рекламы у ИСП? И мы зарабатываем сами, а не ходим, как попрошайки СПР. Поэтому мы не хотим в ассоциацию, мы сами заработаем, сами продвинем, кого нам нужно, и будем говорить то, что считаем справедливым, потому что никому ничего не должны. И спасибо, что это возможно в нашем государстве. В США или в Европе нам бы не дали так активно идти против мейнстрима. Я объездил всю Европу и США, и я знаю, о чём говорю. СПР и другие ретрограды пытаются повесить на нас ярлык. У вас коммерческая организация! То есть это их потрясающая экономическая безграмотность! Они не понимают, что если организация зарабатывает, то она необязательно коммерческая. Деньги, которые мы зарабатываем, тратятся на уставную деятельность. Мы, кстати, много издаём бесплатно талантливых людей по строгому конкурсу. Проводим смотры для молодёжи. СПР ждёт у моря погоды, а мы работаем. Если организация зарабатывает и тратит деньги на уставную деятельность, а не распределяет среди учредителей, она некоммерческая. Она и должна зарабатывать, иначе её существование бессмысленно. На Донбассе мы, центристы и прагматики, принесли пользы в сто раз больше, чем СПР, которые как бы патриоты. Местные давно только руками разводят при упоминании Иванова.

– А ведь Союз писателей России тоже не прочь заработать. Вот эта история с Владимиром Бояриновым, которая приключилась в МГО СПР. Вы в ней тоже участвовали. Б. Сивко помните?
– С моей точки зрения, Бояринова хотели подставить, а так как никто особо ни его, ни других деятелей МГО СПР тогда не знал, а я уже хорошо был известен в те годы, то я после сюжета по ТВ и попал под удар. Я много давал интервью на эту тему. Если кратко, то к Бояринову пришли некие девушки, которые сказали, что есть Б. Сивко, банкир, что у него есть 20 000 долларов на благотворительность и он их готов отдать, но он пишет стихи и очень хотел бы вступить. Во всех регионах в СПР бардак и нищета. Как сказал персонаж Достоевского, «бедность не порок, порок – нищета». Потому что с нищим можно делать что хочешь. Деньги организации нужны. Я не был ни в приёмной комиссии, ни в наградной. Они же решили не только принять, но и наградить его орденом Сергея Есенина. Документы оформили заочно и по ксероксу паспорта, причём девушки-помощницы попросили, чтобы в писательском билете так и поставили: «Б. Сивко» – как потом выяснилось, подразумевалось «бред сивой кобылы». Меня только пригласили на вечер, где Б.Сивко вручали писательский билет и орден. Но, как я понимаю, никому и в голову не пришло, что тексты сделаны на генераторе, то есть что писал их компьютер. Я как тогда, так и сейчас говорю, что искусственный интеллект соединил неплохие строчки сетевых поэтов и тексты получились лучше, чем у многих многолетних членов СПР. Вы думаете, там другие, что ли, звёзды с неба срывают? Скрепы, берёзы, вера в бога – скука и эпигонство. На фоне этого Б. Сивко – очень живой поэт, и таким он показался многим. «Я жёг деньги и прикуривал от денег» – знаете, в этом есть какая-то свобода духа, больше, чем в «обниму берёзку, помолюсь в церквушке». Меня попросили прийти, потому что Сивко просил собрать всех высокопоставленных чиновников МГО СПР, а у меня на тот момент был назначен вечер в музее Маяковского, было не до этого, но пришлось зайти на минуты. Этого хватило. То, что я говорил там, – это дежурная речь. Я на тот момент курировал издательское направление, международное направление. Ну, приняли нового человека, я и говорю о том, что обязан делать для любого члена организации – издавать и продвигать за рубежом. Об этом я и говорил, когда мне дали слово, к этому и прицепились, мол, собрался издавать и продвигать графомана. Я не видел на тот момент его текстов, но доверие к приёмной комиссии никто не отменял, а в ином случае нельзя работать в организации. Потом оказалось, что это актёр и стихи сделаны на генераторе. Сюжет вышел на НТВ в программе «Специальный репортёр». Бояринов выкручиваться стал. Всё это неприятно. Жизнь мне преподнесла много уроков, но это всё не напрасно. Теперь я могу многих других провести мимо всех этих подводных камней и ловушек, наверно, в этом моё будущее. А по поводу союзов. Для того чтобы творческие союзы заработали, из них нужно исключить людей старой закалки.

– Вы занимаетесь просвещением масс? Ведёте каналы в телеграме и ютюбе?
– Да, телеграм-канал называется «Союз писателей», а ютюб-канал «Интернациональный Союз писателей». На этих каналах много закрытой информации о литературной жизни, об этом вам просто так не скажут. Авторы, которые приходят ко мне, часто питаются мифами. Если будете читать наш телеграм или смотреть видео на «Ютюбе», то многое поймёте. Новые материалы выходят каждую неделю.

Опубликовано: Антон Свириденко, «Литературная Россия», Рубрика в газете: Без дураков, № 2020 / 43, 18.11.2020, автор: Александр Гриценко

Оригинал публикации на сайте издания: litrossia.ru

Поделиться прочитанным в социальных сетях:


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *