Официальный сайт писателя и литературного продюсера

Граф Лев Толстой всех оболгал

Опубликовано: «Литературная Россия», №8 от 25.02.2005

Петербуржец Святослав Логинов — автор десятка фантастических книг. Некоторые из них, например «Многорукий бог далайна», считаются классикой современной фантастики. Мне удалось побеседовать со знаменитым писателем на фестивале фантастики «РОСКОН», который недавно прошёл в Подмосковье.

Святослав Логинов

— Три года назад в газете «Литературная Россия» вышла ваша статья, которая называлась «О графах и графоманах, или Почему я не люблю Льва Толстого». В ней вы назвали автора романов «Анна Каренина» и «Война и мир» графоманом… В литературных кругах до сих пор ходят слухи, что таким образом вы пытались спровоцировать скандал и тем самым привлечь к себе внимание.

— Это неправда. Просто я с детства терпеть не могу Льва Толстого. Я необычайно любил Виталия Бианки и русские народные сказки. К примеру, если я читал «Слепую лошадь», то понимал, что это очень интересная сказка. То же самое могу сказать о «Лягушке-путешественнице». Я специально привожу примеры сказок, которые были написаны до Толстого, то есть он мог подражать этим текстам… В пятом классе я вынужден был прочитать рассказ «После бала». Мне до сих пор не ясно, зачем был написан этот рассказ. Кончилось тем, что я Льва Толстого читать перестал. Когда в 10-м классе мы проходили «Войну и мир», я умудрялся получать пятёрки, не читая романа. Во взрослую жизнь я вышел с глубокой уверенностью в том, что есть хорошие авторы: Лесков, Горький, Мамин-Сибиряк, и есть авторы отвратительные и скучные, у которых сам стиль изложения царапает восприятие. Поначалу с дури я относил туда Гончарова, Тургенева, прозу Лермонтова, Бунина. Но когда в позднестуденческие годы я начал читать этих авторов осмысленно, то понял, что они не так плохи, как я думал.

— И тем не менее круг классических писателей, которых вы не признаёте, достаточно широк?

— Сейчас уже нет. Я долгое время ходил с шашкой наголо на прозу Тургенева, Лермонтова, Гончарова. Однако позже заметил, например, что, прочитав какой-нибудь роман Гончарова, впоследствии много думаешь о его смысле. Твои мысли возвращаются и возвращаются обратно к тексту. Значит, в его книгах что-то есть. Стилистика Достоевского тяжела, но его произведения невозможно забыть, а значит, они работают. Я пытался написать о Тургеневе такую же статью, как о Льве Толстом. И даже выбрал для анализа стихотворение в прозе «Воробей». Но вдруг, вчитавшись, обнаружил в тексте великолепнейшие находки, чудесные моменты. В «Воробье», как мне кажется, только одна строчка провальная, но в 19-м веке автор не мог написать иначе. Я бы в 19-м веке написал ещё хуже. Анализ показал, что хороший текст хорошего автора защищает сам себя.

— Тексты графа Льва Толстого сами себя защитить не могут?

— Нет, при анализе они рассыпаются. Например, сказка «О том, как мужик гусей делил»… Русская народная сказка и сказка в обработке Льва Толстого начинается одинаково: мужик обеднел, остался один гусь. Он, зажарив его, приносит к барину. Начинает делить. Сыновьям — ножки, топтать отцовы дорожки; дочкам крылышки, вырастут — улетят; хозяйке гузка — на хозяйстве сидеть; хозяину — шея с головой, он — глава семейства. А дальше идут разночтения… У Льва Толстого: «— Ну, а что осталось-то мне, — и взял себе всего гуся». В русской народной сказке: « — А я мужик глуп, мне глодать круп». Очевидно, Лев Толстой никогда не ел гуся. Потому что если мы возьмём эту птицу и отрежем у неё ножки, крылышки, соответственно с частями грудки, шею с головой, гузку, то у нас останутся рёбрышки, обтянутые кожей, и лёгкие. Это то, что господа не ели. Круп всё равно или выбрасывался собакам, или шёл в людскую слугам. То есть мужик гуся поделил честно. Льву Толстому очень хотелось показать, что мужик обманывает барина, поэтому он пишет «взял всего гуся». Если придерживаться версии Толстого, возникает вопрос: зачем барин зовёт этого хама и мерзавца второй раз? В русской народной сказке всё понятно — мужик поделил так, что барин остался доволен. И уже на второй раз мужик знал — от него ждут не честного дележа, а изящного решения, и он забирает себе двух гусей, разом окупая всё. В народной сказке мужик — выдающийся психолог, а барин с большим чувством юмора. В обработке Толстого — барин дурак, мужик хапуга. Граф Толстой оболгал всех. И главное, автор невежда — он в жизни не видел жареного гуся.

— Многие знаменитые писатели обожали Льва Толстого. Вас это не смущает?

— Хемингуэй и прочие читали Толстого в переводе. Я провёл эксперимент — достал Льва Толстого на французском языке. Книги выглядели так — два томика карманного формата, каждый по 500 страниц. Я посчитал по знакам, — в русском и французском языке слова примерно одной длины, — выяснилось, что текст сокращён примерно на двадцать процентов. Дайте мне сейчас редакторские ножницы, заплатите соответствующую сумму, и я сокращу любой роман графа Толстого. Вырежу длинноты, благоглупости, ляпсусы типа: «Двумя руками она нервно теребила платок, а свободную протянула навстречу Стиве». После моей редактуры получится очень приличный текст.

Беседу вёл Александр ГРИЦЕНКО.

Оригинал публикации на сайте издания: litrossia.ru
Поделиться прочитанным в социальных сетях: